ФорумФорум  ЧаВоЧаВо  ПоискПоиск  РегистрацияРегистрация  Вход  

Поделиться | 
 

 Свидание и поцелуй. Глава 34 из романа "Одинокая звезда"

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Ирина Касаткина
Пробую голос
avatar

Женщина Сообщения : 35
Откуда : Ростов-на-Дону
Работа : доцент,физик, 50 лет в образовании, автор учебных пособий для студентов и школьников, прошла путь от школьной учительницы до профессора

СообщениеТема: Свидание и поцелуй. Глава 34 из романа "Одинокая звезда"   Чт 23 Фев 2017 - 17:04

На контрольной Маринка из десяти задач восемь решила сама — сказались Генины объяснения — а последние две содрала со шпоры, которую он ей передал — у него оказался такой же вариант. Гена тоже все решил задолго до звонка, но работу не сдавал, ждал, когда сидевшая рядом Леночка справится со своей. А она все ковырялась с последней задачкой про мальчика на качелях. Та никак не получалась.
— Да примени ты закон сохранения энергии, — прошептал Гена, — зачем ты с этими производными связалась? Давай я решу.
— Гена, ты сделал свое задание? — Лена сердито посмотрела на него. — Тогда иди, гуляй. Я сама справлюсь.
— Ну-ну, решай. Получишь трояк, тогда не жалуйся.
Гена резко встал, сдал работу и вышел из класса.
Хочет показать, что больше в его услугах не нуждается. Почему? Он, вроде, не слишком ей последнее время докучал. Раньше, если он день-два не позвонит, сама звонила — спрашивала, все ли дома в порядке, не случилось ли чего. А теперь ее даже близнецы не интересуют. Совсем от рук отбилась.
Он инстинктивно чувствовал, что все дело в том поцелуе − и в его желании дальнейшего сближения. Она давала ему понять, что против, но он этого понимать никак не хотел. Точнее, умом он понимал, но все в нем противилось этому. Может, у нее кто появился? Да нет, не похоже. Но тогда — не каменная же она, в конце концов.
Хорошо хоть на уроках сидит с ним по-прежнему за одним столом, не отсаживается. Можно, скосив глаз, потихоньку любоваться ее профилем. Правда, даже в этом невинном удовольствии она ему стала отказывать. Подожмет губки и пальцем в тетрадь тычет. Мол, хватит пялиться, займись делом.
И матери ее не пожалуешься, как прежде. — Насильно мил не будешь, — вот что она скажет теперь. И будет права.
Только ему от этой правоты не легче. Нет, надо некоторое время держаться от нее подальше. Не тащиться рядом по дороге из школы, а идти в отдалении, лишь бы к ней никто не цеплялся. И дома пару дней не докучать. Может, соскучится. Или хотя бы потеряет бдительность, расслабится. И надо собрать денег да записаться на компьютерные курсы, чтобы хоть немного догнать ее − иначе им скоро вообще не о чем будет говорить.
А Маринка, чем ближе становилась суббота, тем сильнее волновалась. Какая будет погода? Что она наденет? Вроде, в брюках и куртке неудобно на свидание идти. Ах, какое она недавно видела пальто из искусственной замши! С такой красивой отделкой под кожу. Длинное, с пояском и роскошными пуговицами. То, что надо. Но цена!
Так что же надеть? В старое пальто она уже не влезает. Куртку и юбку? Фи, как некрасиво. Да, проблема!
И тут мать будто прочла ее мысли:
— Дочка, холодно становится. Надо бы тебе новое пальто купить — старое уже никуда не годится. Ты бы присмотрела, что по душе.
— Мам, я присмотрела. Только оно ужасно дорогое. Но такое красивое!
— Ну сколько?
Когда Маринка назвала цену, мать даже охнула. Но тут же сказала:
— Ну, что ж. Ты уже заневестилась — тебе одеваться надо. Добавлю из денег, что отцу на костюм откладывала. Походит в старом, может, быстрее на работу устроится. Беги, купи, пока не продали.
Так у Маринки появилось новое пальто. Когда она надела его и сапожки на каблучках, купленные весной, да покрутилась перед зеркалом, даже отец одобрительно крякнул. Хороша, ничего не скажешь!
Наконец, пришла суббота. С утра зарядил нудный дождь и похоже надолго. Но и он не испортил Маринке настроения. Весь день она летала, как на крыльях. Даже Гена упрекнул:
— Не светись. Не показывай, что ты счастлива — сглазят. Веди себя, как будто ничего особенного не происходит.
— Гена прав, — думала Маринка, наряжаясь. Она постаралась спрятать рвущуюся из нее радость поглубже и с равнодушным видом вышла из дому. По дороге в парк она изо всех сил старалась идти помедленнее, чтобы прийти позже него. Но ноги сами так и несли ее.
Дима пришел задолго до назначенного времени. По мере приближения стрелки часов к пяти он все сильнее волновался. Придет или не придет? Она так безразлично разговаривала с ним по телефону. Вдруг у нее уже кто-то есть.
Он стоял под зонтом, держа в руке темно-красную розу на длинной ножке, купленную у входа в парк. Дождь усилился, и аллеи парка опустели. Он посмотрел на часы. Пять. А ее нет. Наверно, не придет, дождя испугается.
Он собрался позвонить, как вдруг увидел ее. Она неспешно шла под красным зонтом в роскошном длинном пальто — такая тоненькая, румяная, необыкновенно хорошенькая. Он протянул ей розу и, целуя в ладошку, заглянул в глаза. И сразу почувствовал ее волнение, а почувствовав его, успокоился. Она взволнована, значит, ждала этой встречи не меньше него. Значит, он ей небезразличен, очень даже небезразличен. И никого другого у нее нет. Какое счастье!
Он взял ее под руку, и, прижав к себе, спросил:
— Что Мариночка предпочитает: прогулку под этим уютным дождиком или, может, посидим в сказочном кафе "Золотой колос"? Там сегодня почти никого — я заглядывал.
— Пойдем на нашу скамейку, — предложила Маринка.
— Прекрасная идея! Но она же мокрая. Не идея — скамейка.
— Ну и что? У меня два больших целлофановых кулька есть — постелим. А под зонтиками не промокнем.
— Что ж, раз так — пошли.
Они спустились вниз. Листья с деревьев уже почти облетели и золотым мокрым ковром лежали на земле. Кругом не было ни души. Они постелили Маринкины кульки и сели, сдвинув зонты. Так они сидели некоторое время молча, слушая шум дождя и наслаждаясь тишиной и уединением.
Наверно, это самые прекрасные минуты в моей жизни, — думала Маринка. Интересно, есть ли кто-нибудь на свете счастливей меня? Как хорошо с ним просто сидеть и молчать.
Если я ее сегодня не поцелую, — думал Дима, — буду последним дураком. Но не сейчас. Сейчас мы немного поболтаем. Пусть расскажет, чем занималась эту неделю: какие успехи в школе, что нового написала. Девушки любят, когда интересуются их делами.
— Мариночка, я всю неделю о тебе думал, — начал он, и это было правдой. — Утром встаю и говорю мысленно: “Доброе утро, Мариночка! Удачного дня!”. Вечером ложусь и думаю: “Спокойной ночи, дорогая! Счастливых снов!” Как ты считаешь, что бы это значило?
Что ему ответить? Ждет, что я сейчас растаю. Только без глупостей! — подумала Маринка, замирая от счастья. А что бы посоветовал Гена? Он бы сказал: преувеличивает.
— Я думаю, ты преувеличиваешь, — ответила она, погрузив нос в розу и опустив глаза, чтобы они не выдали ее радости.
Да, эта девочка не похожа на остальных. С ней надо держать ухо востро. И Дима решил переменить тему.
— Ну как зачеты? Все посдавала?
— Спасибо, хорошо. Даже лучше, чем ожидала. Физичка пятерку в четверти поставила. Теперь надо жать, чтобы было пять в аттестате. В прошлом году у меня даже трояки случались. Спасибо Гене! — мысленно поблагодарила она друга. Если бы не он, не видать мне этой пятерки, как своих ушей без зеркала. Но теперь все! Буду учить, как проклятая.
А Дашенька стала бы клясться: “Ничего не могла учить, все время о тебе мечтала!”, — подумал Дима.
— А обо мне вспоминала? — прямо спросил он и замер. Что она ответит? А главное, каким тоном. Жаль, нельзя заглянуть ей в глаза − сидит, опустив реснички. Скромница. Ничего — он в них сегодня еще заглянет.
— Держись! — приказала себе Маринка. — Не растекайся по паркету, как сказал бы Гена.
— Конечно, вспоминала, — сдержанно ответила она, стараясь не смотреть на него. — Ты же звонил. Ну как, выбрал что-нибудь из моих тетрадок?
— Выбрал. Там есть детское стихотворение "Песенка про щенка" — ну, просто, отличное. Само поется. И еще несколько. Сейчас мелодии подбираю.
— О, про щенка мы еще в детском саду пели. На фестивале детской песни. Я сама тогда мелодию придумала. Даже приз получили — пять коробок конфет. Мы ими тогда объелись. И по телевизору нас показывали.
Она вспомнила, как все восхищались Леночкой, — какая она была красивая на экране. И как ей, Маринке, было обидно, ведь песню сочинила она, а не Ленка.
— А новые стихи написала?
— Всего одно. Некогда было. Может, на каникулах сочинятся.
— А как ты их сочиняешь? Долго думаешь или сразу? Я, когда начинаю подбирать рифму, думаю-думаю, и иногда ничего на ум не приходит. Беру первую попавшуюся. Из-за этого песни такие корявые получаются.
— Нет, у меня иначе. Иногда совсем не пишется — даже боюсь, что больше уже и не сочиню ничего. А потом вдруг как нахлынет! Помнишь, как у Пушкина: "минута и стихи свободно потекут". Именно так — свободно. Хватаю, что под руку попадется, и пишу, пишу. Почти ничего потом переделывать не приходится. Одно − два слова, и все.
— Да, у тебя талант. Зря ты не идешь на литфак. Погубишь его, потом пожалеешь. Программистов много, а хороших поэтов — раз-два и обчелся.
— А жить как? Кто сейчас поэзию покупает? Нет, надо специальность получить − которая прокормить сможет. А стихи и так можно сочинять, между делом. Пушкин вон литфака не кончал, а стал великим поэтом.
— Тут, я думаю, ты не права. Во-первых, Александр Сергеевич получил великолепное, по тем временам, гуманитарное образование. Во-вторых, литфак дал бы тебе знания, которые ты сама нигде не получишь. Как твой отец говорит: ты бы стала на ступеньку выше именно в творчестве. Лучше бы писала и тематика твоих стихов расширилась. Но решать, конечно, тебе.
— Нет, Дима, я пойду в Политех. Стихи не моя профессия. Буду писать ради собственного удовольствия. Может, повезет — книжку издам. Когда-нибудь. Пусть люди читают. Если повезет.
— Жаль! Ну прочти мне стихотворение, что на этой неделе написала. О чем оно?
— Оно о людях, которые, когда были молоды, дружили, любили друг друга, а потом поссорились и расстались. И она представляет себе их встречу через много лет. Вот послушай:

— Когда-нибудь мы станем старше вдвое.
Пройдут года. Промчится много лет.
И может быть, мы встретимся с тобою.
Узнаем мы друг друга? Или нет?

Наверно, да. Ты станешь взрослым дядей.
И в жизни каждый свой отыщет путь.
Мы встретимся. И, друг на друга глядя,
Мы вспомним то, что больше не вернуть.

— Стоп! — остановил ее Дима. — Больше не читай. Не хочу, чтобы у нас с тобой так было. Это слишком грустные стихи. Дочитаешь их когда-нибудь в другой раз.
Они опять помолчали. Каждый думал о своем.
Дождь усилился, и стало быстро темнеть.
— Пойдем, Мариночка, в кафе, — встал Дима, — что-то холодно стало. Да и сыро. Как бы ты не простудилась. Выпьем по чашечке кофе с пирожным.
— Только недолго, — согласилась Маринка, — отец не любит, когда я поздно возвращаюсь. А для него темно, значит, поздно.
— Всего только половина седьмого. Часа полтора у нас еще есть?
— Ну часик.
Они пошли в кафе, посидели там, потом медленно прошлись в полном одиночестве по аллеям парка. Дождь лил, как из ведра. Маринка представила тревогу родителей, поглядывающих на темные, залитые струями дождя окна, и заторопилась домой.
Они дошли до середины двора и остановились под старым кленом. Фонарь у их подъезда не горел — лампочку опять разбили мальчишки. Они регулярно разбивали ее и почему-то не трогали у соседнего, где жили Гена и Лена. Там сияла "кобра", да так ярко, что освещала весь двор.
Дождь ненадолго перестал. Они сложили зонты.
Он взглянул на ее напряженное лицо и притянул за поясок к себе. Она стояла, бессильно опустив руки и глядя на него испуганными глазами. Он обнял ее и коснулся губами ее сжатых губ.
Совсем девочка! — подумал Дима. Даже не целованная. Как приятно!
— Мариночка, а зачем же прятать губки? — спросил он, любуясь ее смятением. — Я же именно их поцеловать хочу. И зажмуриваться не обязательно — это совсем не страшно. Ну-ка, давай еще раз попробуем.
Он снова притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы, которые она теперь перестала сжимать. Но, заглянув ей в глаза, увидел, что они полны слез.
— Мариночка, а почему эти самые прекрасные в мире глазки вот-вот заплачут? Тебе неприятно? Тогда скажи — я не буду.
Он ужасно расстроился. До того, что чуть сам не заплакал. Как ее понимать? Думал, она будет рада.
— Дима, ты меня любишь? — дрожащим голосом спросила Маринка.
— Конечно, люблю! — уверенно воскликнул он. — А почему ты спрашиваешь?
— Я думала: сначала в любви объясняются, а только потом целуют, — не глядя на него, прошептала она. — А у нас все наоборот.
— Так вот в чем дело! Но разве поцелуй не означает признание в любви? Я люблю тебя, очень люблю — не сомневайся! — У Димы, просто, камень с души свалился. Значит, она все же влюблена, как он и думал.
— Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю! — повторял он, целуя ее в мокрые щеки, нос, губы, лоб. — Не плачь, пожалуйста, все будет так, как ты захочешь. Мы всегда будем вместе!
И тогда она сама, привстав на цыпочки, обняла его и, вытянув губы, неумело поцеловала. Потом он ее. Потом снова она. Потом они обнялись и долго стояли, наслаждаясь этими чудесными мгновеньями. Расставаться не хотелось никак.
Наконец, Маринка опомнилась. Подняла голову и с ужасом увидела в освещенном кухонном окне силуэт отца.
— Все, Дима, сейчас он меня убьет, — пробормотала она. Губы не слушались ее, так нацеловалась. — Димочка, я побегу, ладно? Созвонимся.
И, высвободившись из его объятий, она понеслась наверх. Дверь открыла мать. Не говоря ни слова, она ушла на кухню. С видом, не сулившим ничего хорошего, в коридор вышел отец.
— Кто он? — грозно спросил отец, и у Маринки от страха подкосились коленки. Он все видел. Что сейчас будет! Точно убьет.
Ну и пусть! Она вдруг разозлилась. В конце концов, ей семнадцатый год. Она уже не маленькая девочка, которую ставят в угол. Она влюблена и имеет на это право.
— Мой знакомый. Из сорок седьмой школы. А что? — с вызовом спросила она.
— Как его зовут? И кто его родители?
— Дмитрий Рокотов. Папа полковник, как ты. Только еще не в отставке. Мама завуч в его школе. И я его люблю — так и знай.
— А не рано ты начала этим заниматься? Может, сначала хоть в институт поступишь?
— Ничем таким я не занимаюсь! — У Маринки от возмущения на щеках выступили красные пятна. — И в институт поступлю, можешь не сомневаться. Он, кстати, тоже туда собирается. Лучший программист среди старшеклассников города. Победитель олимпиады, между прочим.
— Митя, иди сюда, — позвала мать из кухни. — Оставь ее в покое. Раздевайся, дочка, небось, вся промокла.
— Ничего я не промокла, я же с зонтом.
Маринка разделась, прошла в свою комнату и выглянула в окно. Он стоял на том же месте и, задрав голову, смотрел на ее окна. Счастливо засмеявшись, Маринка постучала в стекло и помахала ему рукой. Он послал ей воздушный поцелуй и только тогда пошлепал по лужам к воротам. В душе у него все пело.
Господи, как хорошо! — думал Дима. — Какая чудесная девушка! Чистая, как росинка. Повезло мне. Теперь такая девушка редкость. Буду с ней встречаться. А потом, может, и женюсь. Надо ее с мамой познакомить — она в людях разбирается, как никто другой. Если одобрит, точно женюсь. Года через три. Или два.
А у Маринки зазвонил телефон.
— Мой совет: до обрученья не целуй его! — голосом Мефистофеля пропел Гена. — Ну, как ты? Вся в процессе?
— Подглядывал? — возмутилась Маринка. — Как не стыдно!
— Зачем подглядывать? Я любовался открыто. Вы же стояли, как на сцене. А все жильцы — как на галерке. Сплошной театр! Ну давай, рассказывай.
— Гена, все замечательно! Он мне в любви объяснился. Представляешь?
— Сам объяснился? Как это было?
— Ну, он меня поцеловал... а я спросила: “Ты меня любишь?” А он сказал: “Ну конечно, люблю, очень люблю!” И еще повторил: “Люблю, люблю, люблю!”
— Значит, напросилась?
— Гена, ну зачем ты так? Все настроение испортил. Почему напросилась? Я же его за язык не тянула. Он говорит: раз целую, значит, люблю.
— Ничего это не значит. Целовать это одно, а любить — совсем другое. Мало ли кто кого целует.
— А ну тебя! Тебе просто завидно — вот что я тебе скажу. Он меня любит — я в этом уверена. Ты бы видел, какое у него было счастливое лицо.
— А он тебя не спросил, любишь ли ты его?
— Нет, а зачем? Это же и так видно.
— Все равно, плохо, что не спросил. Лучше, если он будет хоть чуть-чуть в этом сомневаться.
— Вот уж чего-чего, а притворяться я не умею. Ну тебя! Не хочу больше слушать.
И она положила трубку.
Вернуться к началу Перейти вниз
 

Свидание и поцелуй. Глава 34 из романа "Одинокая звезда"

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
 :: СТАТЬИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ :: Семья-
Перейти:  
© ''Чудо-Форум''. 2010-2015. Все права защищены || При использовании любых материалов активная ссылка на форум строго обязательна

Рейтинг@Mail.ru

Рейтинг@Mail.ru
Создать форум | © phpBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Завести блог на blog2x2.ru