ФорумФорум  ЧаВоЧаВо  ПоискПоиск  РегистрацияРегистрация  Вход  

Поделиться | 
 

 Братик и сестричка. Глава 11 из романа "Одинокая звезда"

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
АвторСообщение
Ирина Касаткина
Пробую голос
avatar

Женщина Сообщения : 35
Откуда : Ростов-на-Дону
Работа : доцент,физик, 50 лет в образовании, автор учебных пособий для студентов и школьников, прошла путь от школьной учительницы до профессора

СообщениеТема: Братик и сестричка. Глава 11 из романа "Одинокая звезда"   Ср 18 Янв 2017 - 15:39

— Это Гена, Гена! — услышав звонок в дверь, закричала Леночка. — Мамочка, можно я открою? Я уже умею.
— Ну открой. Только сначала спроси, кто там.
— Кто там? — запела девочка. — Кто там? Кто там?
— Это я, почтальон Печкин! — густым голосом ответил Гена.
— Кто-о? Мама, там какой-то почтальон.
— Это из мультика про дядю Федора и кота Матроскина, — засмеялась Ольга. — Гена так шутит.
— А-а-а, помню, помню! — захлопала в ладошки Леночка. — Как я сразу не догадалась? Мамочка, помоги — что-то колесико не поворачивается. Гена, не уходи, не уходи, подожди, мы сейчас откроем. Замочек неподдающийся.
— Да я не ухожу.
Гена готов был ждать хоть до вечера. Но так долго не пришлось. Дверь отворилась, и дети кинулись друг к другу.
— Пойдем, пойдем ко мне! — Леночка схватила Гену за руку. — Я покажу тебе свои игрушки. Сам выбирай, во что будем играть. Как ты смешно придумал про Печкина! Я бы так не смогла.
Теперь буду все время придумывать, решил Гена, раз ей так нравится. Надо будет все смешное запоминать, а потом ей рассказывать. Как она смешно смеется, — как колокольчик. И в ладошки хлопает.
От обилия игрушек в ее комнате у него разбежались глаза. Ну просто, магазин игрушек. Какая у нее хорошенькая комната! Такая же, как у них с мамой, но здесь гораздо красивее. Какие цветочки на стенах! И картинки! И коврик на полу! И детский уголок! Много куколок сидит вокруг игрушечного столика, а на нем чашечки и блюдечки — совсем как настоящие. И как хорошо пахнет!
— Кто это? — засмотрелся он на большую фотографию дяди с лицом его подружки. — До чего вы похожи! Как две капельки воды.
— Это мой папа.
— А где он? На работе?
— Нет, он умер. Его застрелили.
— Застрелили? — Глаза мальчика стали еще круглее. — По-настоящему? А кто, бандиты?
— Да, он милиционером был. Мальчика украли у папы с мамой, а он его спас. За это бандиты его застрелили. Это давно было — я тогда только должна была родиться.
— А бандитам что было?
— Их убили тоже. Мама всегда плачет, когда говорит про папу. Ты ничего у нее не спрашивай, ладно?
— А моей маме сказать можно?
— Можно. Ну, во что будем играть?
Но Гена не отвечал. Он потрясенно смотрел на портрет Леночкиного папы. Значит, так бывает на самом деле − а не только в книжках и в кино.
Но зачем люди так делают? Зачем они украли мальчика? Неужели не знали, что их тоже могут убить? Могли же предполагать? Им бы отпустить мальчика, а самим убежать и спрятаться. И Леночкин папа живой остался бы. И всем было бы хорошо.
— Твой папа тебя любил? — задал он самый главный для него вопрос.
— Он даже не знал, что я должна родиться.
— Как не знал? Разве так бывает?
— Ну да. Его убили раньше, чем он узнал.
Рой вопросов закружился в голове Гены. Но он не успел их задать.
— Леночка, а оладушки? — позвал из кухни голос ее мамы. — Идите есть, пока тепленькие.
— Да он только что пообедал, — послышался голос Гениной мамы. — Он не хочет.
— Очень даже хочу! — неожиданно заявил Гена. — Так вкусно пахнет!
— Тебе со сметанкой или с вареньем? — Маленькая хозяйка с интересом наблюдала, как гость накладывает себе на тарелку целую гору оладьев.
— Со сметанкой. И с вареньем.
Гена полил оладьи сметаной, сверху положил варенье и с аппетитом принялся все это уминать. Как вкусно! Он давно не ел с таким наслаждением.
Цепляя на вилку сразу по две оладьи, мальчик пытался засунуть их в рот, но они не помещались. Сметана капала ему на колени − он весь измазался вареньем. Сопя и причмокивая, Гена поглощал вкусные оладьи, не замечая, как изумленно три особы женского пола взирают на него.
Будто с голодного края, думала его мама. Еще решат, что мы его голодом морим. Ведь только что пообедал.
Вот это аппетит! — думала Ольга. Надо почаще его приглашать. Может, и Леночка рядом с ним станет есть получше. А то клюет, как птичка. После болезни совсем есть перестала.
Как он быстро кушает, думала Лена. Словно за ним гонятся. Наверно, хочет поскорее пойти играть. Но как много!
Беря с Гены пример, она тоже положила на оладушек сметану, а сверху варенье. Придерживая его вилкой, разрезала на четыре части и, подцепив одну из них, отправила в рот. Действительно, вкусно.
— Ты клади побольше сметаны, — посоветовал Гена, — так будет еще вкуснее. И жевать легче.
Он тоже разрезал оладушек и попробовал есть, как она. Оказалось, так удобнее и меньше пачкаешься.
— Гена, вытри ротик. — Леночка протянула ему салфетку. И вовремя: он как раз хотел его вытереть − только рукавом.
Попив чаю, они вернулись в Леночкину комнату.
— Давай построим из твоих и моих кубиков башню, — предложил Гена, — высокую-высокую. Насколько кубиков хватит.
— Давай.
Пока дети играли, их мамы облегчали души, рассказывая друг другу о себе. Они быстро перешли на ты. Выяснилось, что Ольга будет преподавать как раз в том институте, который так и не окончила Светлана. Обсудив проблему детсада, решили, что Светлана попросит директрису, чтобы Леночку определили в одну с Геной группу. И ребятам веселее, и легче присматривать за ними.
Бедняжка, как же ей нелегко приходится, если с таким сроком она еще работает, думала Ольга. Буду ей помогать, чем смогу. А родятся малыши — научу Леночку о них заботиться.
— Пойдем, посмотрим, чем там ребята занимаются, — предложила она, когда посуда была вымыта, — что-то они притихли.
Посреди комнаты возвышалась высокая башня из кубиков. Сидя на ковре возле нее, дети рассматривали содержимое трех коробок, снятых Леночкой с верхней полки. В каждой коробке было по детской железной дороге.
Забыв обо всем на свете, Гена любовался этими сокровищами. Железную дорогу ему доводилось видеть только в витрине "Детского мира". Приплюснув нос к стеклу, он жадно рассматривал все эти рельсы, вагончики, горки с тоннелями, крошечные станции и прочие атрибуты детского счастья. И вот, пожалуйста, — у Леночки их целых три.
— Давай, разложим! — с дрожащими от нетерпения руками предложил он.
— А у нас получится? — засомневалась Леночка. — Я еще ни разу не пробовала. Это папины друзья подарили. Дядя Отар обещал, когда приедет, показать, как ее собирать − да все не едет.
— А может, попробуем? — умоляюще попросил Гена. — А вдруг получится? Ты будешь читать инструкцию, а я собирать.
Сам он читать так и не научился. Охоты не было. Вот когда мальчик пожалел об этом. Но теперь, решил он, не отстану от мамы, пока не научусь.
Вдруг Лена, не говоря ни слова, схватила свою маму за руку и увела в коридор. Там они о чем-то пошептались. Потом вернулись. Взяв в руки самую большую коробку, девочка торжественно объявила:
— Гена! В честь нашего знакомства я дарю тебе эту железную дорогу.
Гена так и сел. Он даже забыл, что принято говорить в таких случаях. Так бы он и сидел, если бы его мама не напомнила:
— Гена, что надо сказать?
— Ой, спасибо, спасибо! — закричал мальчик, прижимая к груди свое сокровище. Сердце у него колотилось от радости, слезы выступили на глазах. Сколько счастья в один день! И все-все связано с этой девочкой, похожей на маленькую фею. Что бы ей такое сказать приятное?
— А у меня скоро будут два братика. Или две сестрички. Или братик с сестричкой, — выпалил он и сам удивился: чего это ему взбрело в голову?
— Я знаю, — засмеялась Лена, — они у твоей мамы в животике. Ты тоже там был, и я была у моей мамы − до того как мы родились. Я тебе так завидую! У меня есть двоюродные братики, но они живут очень далеко.
— А давай я буду тебе братиком, — вдруг предложил Гена, — а ты мне сестричкой. Хочешь?
— А можно? Мама, можно чтобы Гена мне был как будто братик, а я ему — как будто сестричка?
— А почему нет? — улыбнулась Леночкина мама, — Будете назваными братом и сестрой. Очень даже хорошо.
— И в садике можно будет сказать?
— И в садике можно. Будете заботиться друг о друге, помогать друг дружке, не давать в обиду — все поверят, что вы брат и сестра.
— Ну, сынок, пора и честь знать. — Светлана взяла сына за руку, — попрощайся с сестричкой. Завтра вместе в садик пойдете, там за день вдоволь наиграетесь.
Так закончился этот замечательный день — самый лучший день в жизни Гены.
От пережитого волнения мальчик долго не мог заснуть. А когда уснул, ему приснился страшный сон. Будто он машинист поезда и его поезд несется через длинный-длинный тоннель. Вот он вылетает из тоннеля на свет, и Гена видит Леночку. Она стоит близко, совсем близко от рельсов и машет ему рукой. А он силится крикнуть, чтобы она отошла подальше, но не может. От ужаса, что сейчас поезд ее сшибет, он проснулся.
Как хорошо, что это только сон, подумал Гена. Наверно, он означает, что я должен ее беречь. Я никому не дам ее в обиду — никому, никогда.
И с этой мыслью он снова уснул.
— Вставай, сынок, в садик опоздаешь! — услышал Гена, но не пошевелился. Сон теплым облаком обволакивал его, и из него никак не хотелось выныривать. Скажу что заболел, подумал мальчик, что голова болит и нос не дышит. Может, пожалеют.
— Гена, пора! — опять пропел мамин голос. — Вставай! Леночка, наверно, уже встала, а ты все лежишь.
Леночка! Сон как рукой сняло. Гена вскочил и на одной ножке попрыгал в ванную комнату. Широко раскрыв глаза, бабушка изумленно наблюдала, как ее обычно сонный и вялый по утрам внук мгновенно умылся, оделся и без фокусов слопал завтрак. Не прошло и четверти часа, как он объявил: — Я готов! Пошли за Леной.
— Доброе утро! Заходите, — приветствовала их мама Лены. — Дочка уже ждет вас. Леночка, за тобой пришли.
Увидев свою названую сестричку, Гена только и сказал: “Ох ты!” Других слов, чтобы выразить свое восхищение, он не нашел.
И действительно, его подружка выглядела ослепительно. На ней было голубое шелковое платьице, вышитое бисером, ее золотистые локоны были схвачены невиданной красоты заколкой в виде букетика цветов на длинных стебельках. Свободно свисающие с головки цветы были похожи на настоящие, только в серединке каждого блестела золотая бусинка. Ее наряд дополняли голубые с вышивкой гольфы и лакированные синие туфельки с серебряными застежками. Нет, такой нарядной девочки Гена еще никогда не видел.
— Как я тебе нравлюсь? — Леночка развела двумя пальчиками юбочку, встала на носочки и повернулась вокруг своей оси.
— Ты похожа на принцессу, — признал Гена. — Но зачем ты так нарядилась? Сегодня же не праздник.
— Я хотела деткам понравиться. А что, не надо?
— Нет, ничего. Только... только у нас есть такие противные мальчишки. И девчонки тоже. Будут к тебе приставать.
— А как они пристают?
— Ну... по-всякому. Но ты не бойся — я тебя защищу. Я же твой брат.
— Гена, не пугай девочку. Леночка, не слушай его, у нас все детки хорошие. — Светлана укоризненно посмотрела на сына.
Но Гена знал что говорил. В их группе были очень вредные мальчишки. Они могли ни за что ударить, толкнуть или подставить ножку. Или стул из-под тебя выдернуть, когда садишься. А некоторые девчонки так щипались, что оставались синяки! Причем делали они это исподтишка или когда в группе не было никого из взрослых. Правда, Гену никто особенно не обижал, потому что боялись его маму. Но другим деткам доставалось от них изрядно.
Как-то они отнесутся к его сестричке? Гене было страшно даже подумать, что ее может кто-нибудь ударить или ущипнуть. Но кто? Олень — так прозвали Сашеньку Оленина — занят Ирочкой Соколовой и не отходит от нее. Со Славкой Гусевым он — Гена — справится легко. Вася Репкин девочек не обижает. А вот Венька Ходаков — это да! Этот никому проходу не дает. Придется драться.
Гена не любил драться. Во-первых, больно. Во-вторых, если ему попадали по носу — а по нему попадали всегда — из него обильно шла кровь, и ее очень трудно было остановить. Поэтому он предпочитал отступить, чем вступить в драку. Но если будет надо! Он шумно втянул воздух и засучил рукава. Пусть только попробуют.
Детский сад находился за углом. Оставив Гену и Лену в группе, Светлана пошла к директору. И началось!
Девочки, сбившись в шумную толпу, стали разглядывать новенькую и обсуждать ее наряд. А вот мальчики! Мальчики просто пошли на Леночку стеной.
Забившись в угол, девочка испуганно смотрела на них.
Этого Гена стерпеть не мог. Он загородил собой Лену и выставил вперед кулаки.
— А ну отойдите! Это моя сестра! — грозно выкрикнул он. — Кто ее тронет, убью!
— Подумаешь, цаца, — Венька скорчил рожу и показал язык. — А ну сам отойди, а то в глаз получишь!
— Не отойду! Только тронь, попробуй! — Гена почувствовал, как в нем закипает холодная ярость, наполняя все его существо. Он вдруг совсем перестал бояться. При мысли, что сейчас на его подружку может напасть эта толпа, весь страх куда-то испарился. Гена приготовился к бою.
Видно, что-то такое было в его глазах, из-за чего мальчики сразу отступили назад. И только Венька, который не мог допустить своего поражения при всех, кинулся на Гену. Они сцепились и покатились по полу.
Вдруг Венька заорал как резаный и схватился за ухо. — Он меня укусил, укусил! — вопил он. На его пальцах была кровь.
Гена стукнул его еще пару раз для порядка и встал.
— Ну, кто еще хочет получить? — грозно спросил он.
Больше желающих не нашлось.
Тут инициативу взяла на себя Лена. Она вышла на середину комнаты и добрым-добрым голосом, как ее учила мама, сказала:
— Мальчики и девочки! Меня зовут Лена Туржанская. Я приехала из Ленинграда. Я так нарядилась, чтобы вам понравиться. Я хочу со всеми дружить. Не надо драться, пожалуйста. Давайте лучше играть в "ручеек". Мы так во дворе играли. Это очень весело. А ты, Веня, помочи холодной водичкой ушко, и кровь перестанет идти. Ты сам виноват — ты же первый начал. Давай я тебе ушко платочком вытру. Ну не плачь.
Когда воспитательница вошла в комнату, она не поверила своим глазам. Вся самая шумная старшая группа, разбившись на пары, увлеченно играла в "ручеек". Правда, вначале чуть не произошел сбой. Дело в том, что, кроме Гены, Лену захотели выбирать и другие мальчики. Но Гена этого допустить не мог. Он снова и снова выбирал свою сестричку, из-за чего "ручеек" быстро пересох. Тогда Леночка объявила, что ее будут выбирать все по очереди, чтобы никому не было обидно. И игра возобновилась.
Так Гена изменил в группе свой статус. Теперь он сам мог назначать, кому сидеть за их с Леной столом − на правах брата. Потому что с ними захотели сидеть все мальчики, даже Сашенька. Но Гена остановил свой выбор на Васе Репкине. Во-первых, Вася был толстым и, значит, не очень привлекательным. Во-вторых, он девочек никогда не обижал, потому что был к ним равнодушен. Четвертой к ним за стол Гена пригласил Маринку Башкатову, живущую в соседнем подъезде. Маринка тоже была очень хорошенькая − хотя, конечно, с Леночкой ни в какое сравнение не шла.
Будем вместе ходить домой, решил Гена. Он представил, как идет между двумя красивыми девочками, держась с ними за ручки, как ходят Сашенька с Ирочкой. И эта картина ему очень понравилась.
Гена вдруг почувствовал, что со вчерашнего дня сильно изменился. Еще вчера он был маленьким плаксивым мальчиком, нуждавшимся в защите мамы и бабушки. А сегодня сам стал защитником замечательной девочки, красивее которой, наверно, нет на свете. И эта девочка сама его выбрала, назвала братиком. Значит, он этого достоин.
Вот только если б не нос. Из него постоянно выглядывала предательская сопля, которую приходилось все втягивать и втягивать. А из-за того что он дышал ртом, у него сохли губы, поэтому их надо было все время облизывать. Ну кому это понравится? Особенно во время еды.
Тут Лена будто прочла его мысли.
— Гена, хочешь, я покажу тебе, что нужно делать, чтобы носик прошел? Меня доктор в Ленинграде научила.
— Покажи, — попросил Гена. Да она, просто, волшебница, эта девочка. Неужели можно избавиться от этого ужасного насморка?
— Надо делать так. Потри сильно-сильно пальчиками вот здесь. — Лена прикоснулась к крыльям его носа. — А потом вот здесь. — Она показала на переносицу. — Три, три и считай до десяти. Ты умеешь считать до десяти?
— М-м-м, — ответил Гена. Немножко считать он умел, но вот до десяти...
— Ну повтори: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять десять.
— Раз, два, три, — послушно начал Гена, — четыре, пять... − Дальше он сбился.
— Давай еще раз, — терпеливо сказала Леночка, — повторяй за мной: шесть, семь, восемь...
С третьей попытки у Гены получилось. Но после того как он под этот счет потер там, где показала Лена, ему неудержимо захотелось чихнуть. Еле успел достать носовой платок.
— Ты неправильно сморкаешься, — укорила его девочка. — Надо сначала закрыть один носик, а в другой сморкнуть, а потом их поменять.
— Но у меня всего один носик, — робко возразил Гена.
— Ой, я не так сказала! — засмеялась она. — Не носик, а дырочку. Ты попробуй.
Он попробовал. И правда, из носа с шумом вылетел густой комок и сразу стало легче дышать. Он попробовал высморкаться еще. Нос прочистился. Гена теперь мог дышать с закрытым ртом.
— Ты так три почаще, и твой носик пройдет. А если горлышко заболит, надо потереть там, где гланды. — И Леночка показала, где.
— Тебе надо быть доктором, — решил Гена, — ты бы всех хорошо лечила. Ты такая добрая! У нас в садике дети часто болеют. Давай и их научим этому?
— Давай, — согласилась Леночка. — Только я не доктором хочу быть, когда вырасту. Я хочу быть, как мама, математиком. Это так интересно! Интереснее всего на свете.
— Кем-кем?
— Математиком. Это такая наука. Я тебе про нее книжки покажу. Они у меня дома.
Теперь, как только Гена чувствовал, что у него начинает закладывать нос, он тер места, показанные Леночкой, и нос откладывало. А после того как нос погрели в поликлинике, он перестал течь совсем.
Уверившись, что дружба внука с соседской девочкой пошла ему на пользу, Людмила Ивановна смягчилась и позволила Гене пригласить Леночку в гости. Ей самой было любопытно посмотреть на это маленькое чудо, так разительно изменившее их вечно хнычущего, избалованного мальчугана
Леночка произвела на нее неизгладимое впечатление. Сначала она вежливо поздоровалась. Потом рассказала, какой Гена смелый и умный. Потом, когда их пригласили за стол, она только взглянула на ее внука, и тот без всякого напоминания побежал вместе с сестричкой мыть руки. А раньше-то?
Но когда Гена с помощью ножа разрезал котлетку и, держа вилку в левой руке, стал есть, отправляя в рот по маленькому кусочку, а не как прежде — по две котлеты сразу, она была сражена окончательно. Леночка завоевала ее сердце прочно и навсегда.
Отныне стоило ее внуку сказать: — Я у Лены, — вопросов больше не возникало. И потому он дома почти не бывал. Теперь Гена был занят архиважным делом — он учился читать. Ну как пережить, что Лена уже прочла множество книг, а он до сих пор ни одной? Он должен, должен прочесть больше, чем она. Ведь он мужчина. Ему стыдно отставать от девочки. Так говорила его мама − и тут он был с ней полностью согласен.
Буквы Гена запомнил быстро. Да он их и так почти все знал. А вот складывать из них слова — это оказалось потруднее. Помогла Леночкина мама. Она придумала составлять слова не из отдельных слогов, как в букваре, а из наиболее часто встречающихся их сочетаний — кусочков слов. Глядя на знакомые буквы, мальчик легко запомнил, как они звучат вместе. А уж составить из них слово оказалось намного легче, чем из отдельных слогов.
Не прошло и двух недель, как Гена одолел букварь. Потом он сам прочел свою первую книжку под названием " Мойдодыр". Затем пришел черед книгам потолще. Особенно его задевало, когда Леночка рассказывала начало какой-нибудь захватывающей истории, а затем останавливалась на самом интересном месте − и, невзирая ни на какие уговоры, предлагала дочитать до конца самому. Да еще и пересказать, чем дело закончилось. Так было со сказкой про Черную курицу и с историей о полете Нильса на диком гусе.
Прежде Гена был великим молчуном − его трудно было заставить рассказать хоть о чем-нибудь. А теперь, глядя в эти сочувствующие глаза, он мог говорить и говорить, сколько угодно — да не просто так, а с выражением. Только чтобы увидеть в ее глазах интерес, только чтобы вызвать на милом лице ответную улыбку.
В Леночкиных книжках по математике он, конечно, ничего не понял. Какие-то цифры, значки и закорючки. Что может быть здесь интересного? Но раз ей это так нравится, значит, тут что-то есть. Ведь во всем она в конце концов оказывается права. Ничего, вот он научится читать, тогда и математикой займется.
До школы у них был еще целый год. Правда, Леночка полностью одолела программу первого класса − а по математике так далеко ушла вперед, что трудно было даже представить, где она сейчас находится. Но из-за слабого здоровья Ольга решила не отдавать дочку в школу этой осенью. Пусть походит еще в садик, окрепнет, привыкнет к детскому коллективу − а через год можно и в школу.
С приходом Лены жизнь в группе стала намного интересней. Она часто приносила из дому книжки и с удовольствием читала их ребятам. Всем, кто захотел, они с Геной показали, как с помощью кусочков слов можно быстро научиться читать
Леночка знала много разных игр и всегда была заводилой. Она умела мирить самых заядлых драчунов. Этому ее научила мама.
— В каждом мальчике и девочке, — внушала дочери Ольга, — обязательно есть что-то хорошее. За это их надо почаще хвалить при всех. Главное — уметь это хорошее увидеть. Для этого надо присмотреться к своим товарищам. И запомнить хорошее в них, чтобы при удобном случае сказать об этом ребятам. Не бойся хвалить — пусть слышат все. Справедливая похвала еще никого не сделала зазнайкой. А вот недовольство высказывай только наедине, чтоб остальные детки не слышали. Понятно, почему?
— Да. Чтобы ему не было обидно. Мама, а что мне делать, если Ирочка Соколова меня все время толкает? Гена ей уже пригрозил: если она меня еще раз толкнет, то он ей так даст! А я не хочу, чтобы он ее бил.
— А ты не догадываешься, почему она так к тебе относится?
— Догадываюсь. Раньше Саша Оленин с ней все время ходил, а теперь он все больше со мной разговаривает и в ручеек только меня выбирает.
— То, что испытывает Ирочка, называется ревностью. Это очень тяжелое чувство. Ей обидно, что раньше он с ней дружил, а теперь к тебе тянется. Тут есть только один выход: принять ее в вашу компанию, подружиться с ней.
— А как, если она на меня и смотреть не хочет? Все время злится. И язык показывает.
— А ты похвали ее за что-нибудь. Ведь есть же в ней что-нибудь хорошее? Или выбери ее сама в ручеек.
— Может, лучше сказать Саше, чтобы он ее почаще выбирал?
— Тоже правильно. Только смотри, чтоб она не слышала. И похвалить при всех не забудь. За что ее можно похвалить?
— У нее очень красивые волосы. Такие коричневые, закрученные и блестят. И вообще она на шоколадку похожа.
— Вот и скажи ей это при удобном случае. А что она умеет делать?
— Она умеет? — Лена задумалась. — Она длиннее всех язык умеет высовывать. А еще — ей очень Сашенька Оленин нравится. Он такой хорошенький — беленький-беленький и глазки у него голубые-голубые, а щечки розовые-розовые. И кудрявенький. Он всем девочкам нравится.
— А тебе?
— Мне? Нет, так он мне не нравится. Но я к нему хорошо отношусь. Как к другим. Даже Веня мне стал нравиться. Знаешь, он умеет стоять на голове. И так смешно кукарекает, как настоящий петушок.
— А как это — так нравится?
— Ну мам, ну что ты — не понимаешь? Как мальчик девочке.
— А тебе кто так нравится?
— Так — мне пока никто. Я со всеми дружу.
— А как у тебя с Геной?
— О, Гена! Гена мне брат. Он за меня горой. Он от меня ни на шаг не отходит.
— А к другим мальчикам он тебя не ревнует? Не сердится, когда ты с ними играешь или разговариваешь?
— Есть немножко. Но я же итак все время с ним. И в садике, и дома.
Конечно, хорошо, что у дочки такой преданный друг и защитник, думала Ольга. Но не стал бы он со временем считать Леночку своей исключительной собственностью. Ни на шаг не отходит — хорошо ли это? Надо же — такие крохи, а у них уже проблемы в отношениях. А что дальше будет?
— Когда же это нам мальчики стали так нравиться? — попыталась вспомнить она. — Где-то в седьмом или восьмом классе, значит, нам было по пятнадцать-шестнадцать лет. А этим всего-то по шесть-семь. Н-да!
Все чаще, приходя к Лене, Гена стал заставать у нее Маринку Башкатову. Обычно девочки с увлечением играли в куклы, коих у Леночки было великое множество. Сначала мальчику это не нравилось. Чем играть в куклы, лучше бы она с ним занялась арифметикой. И Башкатова эта вечно лезет в их разговор. Он долго терпел присутствие Маринки, но однажды не выдержал.
— Лен, чего эта Башкатова вечно у тебя торчит? Из-за нее ты занятия со мной совсем забросила. Обещала научить примеры решать, а сама? Все в куклы да в куклы.
— А ты таблицу умножения выучил? Вот видишь! Какие примеры, если ты до сих пор умножать не умеешь? Тебе уже семь лет, а ты таблицы умножения не знаешь.
— Но, Лена, другие у нас в группе еще считать до десяти не научились. А я уже и складываю, и вычитаю.
— А ты на других не кивай! При чем здесь другие? Раз ты умный, значит, учи. А Марина хорошая девочка. Мне с ней интересно. Знаешь, какие она ужастики умеет рассказывать!
Леночка сделала "страшные" глаза и низким с завыванием голосом произнесла:
— В одном черном-черном лесу стоял черный-черный дом. В этом черном-черном доме стоял черный-черный гроб...
— Ой, не надо, не надо! — Гена закрыл ей рот ладошкой. — Я не люблю ужастики. Не боюсь, но просто не люблю. Ладно, пусть она приходит, раз тебе так хочется. Но обо мне не забывай!
— Как же я о тебе забуду, — засмеялась Лена, — если ты с утра до вечера передо мной? Я буду игрушки убирать, а ты учи умножение на пять. Пока не выучишь, играть не будем. И повтори то, что раньше выучил.
Так они стали дружить втроем. Утром втроем шли в садик, вечером втроем шли из садика. И во дворе тоже гуляли вместе. Борька куда-то делся, и Гена совсем потерял прежний страх. И как оказалось, зря.
Почему-то все плохое случается внезапно, когда его меньше всего ждешь. В тот день заведующая попросила Светлану задержаться после работы из-за ее ухода в декретный отпуск. На это время брали новую нянечку, и Светлане надо было рассказать той о ее обязанностях. Поэтому Светлана разрешила детям после смены самим идти домой. А чего бояться? Дом за углом, дорогу переходить не надо.
Держась за руки и весело болтая, дружная троица вошла во двор. И тут...
— О-о-о, кого я вижу! — Борька-верзила, расставив ноги и подперев руками бока, стоял посреди двора. — Сопливый Геночка собственной персоной. Давненько я о тебя кулаки не чесал. А это кто с тобой? Ух, ты, какая куколка!
— Я не куколка, я девочка. Меня Леной зовут. — Леночка без страха смотрела на Борьку.
— Да что ты говоришь? А вот я сейчас пощупаю — настоящая ты или резиновая.
И Борька, схватив ее за руку, потянул к себе.
— Не трожь ее! Это моя сестра! — Чувствуя уже знакомый холодок в груди, Гена коршуном бросился на хулигана.
— Ах, ты, шмакодявка!
Напоровшись на Борькин кулак, мальчик кубарем покатился по асфальту. Кровь хлынула у него из носа и потемнело в глазах. Но Гена, не чувствуя боли, мгновенно вскочил на ноги и снова кинулся в атаку.
Укусить! Укусить его до крови туда, где побольнее!
И, воспользовавшись тем, что Марина с Леной повисли на Борькиной левой руке, из-за чего тот нагнулся, пытаясь их стряхнуть, Гена подпрыгнул и вцепился Борьке в нос, колотя обоими кулаками с зажатой в них землей по его глазам.
— А-а-а! — завопил гроза окрестных малышей. — Ты что, гаденыш, делаешь? Убью урода!
Его светлая рубаха мигом окрасилась кровью, обильно текшей из носа Гены и его собственного. Из-за попавшей в глаза земли он не мог их открыть и даже потереть, поскольку на обеих руках висели малыши. Наконец на их дружный визг из дома выскочили взрослые.
— Что здесь происходит? Что же ты, подонок, делаешь? — Людмила Ивановна, увидев внука, перепачканного кровью, бросилась к ним с криком: — Вызывайте милицию! Сколько этот мерзавец будет над детьми измываться?
Милиция явилась быстро. Плачущего, с зажмуренными глазами Борьку увели. Он клялся и божился, что Гена напал на него первым, но ему никто, конечно, не верил.
В милиции Борьке промыли глаза и продержали до вечера, пока за ним не пришел отец. Отца предупредили, что если на сына поступит еще хоть одна жалоба, его упекут в колонию для малолетних преступников.
Выпоротого Борьку отец привел домой к Гене извиняться. И хотя Гена ни на секунду не поверил Борькиным извинениям, он кивнул головой в знак прощения. Но про себя решил:
— Все! Надо учиться драться по-настоящему. Все равно Леночке проходу давать не будут. Не Борька, так кто-нибудь другой. Надо достать книги про борьбу. И поскольку гантели ему не купят — дорого, а мускулы надо наращивать, буду каждый день отжиматься от пола по сорок раз — двадцать утром и двадцать вечером, как показывали по телевизору. А к маме приставать, чтоб записала в какую-нибудь секцию, где учат драться. Приставать до тех пор, пока не запишет. Ведь есть же где-нибудь секция, где не берут деньги? Не может быть, чтобы не было.
И такая секция нашлась — при Дворце пионеров. Когда Гена объяснил тренеру, что должен научиться драться, чтобы защищать свою сестренку и других девочек от хулиганов, его зачислили в порядке исключения. А Борька теперь, едва завидев Гену, только издали грозил кулаком и ругался матом − но подходить не решался. Кому же охота в колонию?
Вернуться к началу Перейти вниз
 

Братик и сестричка. Глава 11 из романа "Одинокая звезда"

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
 :: СТАТЬИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ :: Семья-
Перейти:  
© ''Чудо-Форум''. 2010-2015. Все права защищены || При использовании любых материалов активная ссылка на форум строго обязательна

Рейтинг@Mail.ru

Рейтинг@Mail.ru
Бесплатные форумы | © phpBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать дневник